Хотел написать я поэму о басках,
Перо ж полетело куда-то на юг,
Понежиться в черно-оранжевых красках.
В Севильи я, говор цыган узнаю!

О, эти роскошные веера юбок,
О, эти вороньего цвета глаза!
«¿Yo puedo quedar aquí?» - стал язык гибок.
Мне дикая-дикая молвит краса:

«Уж если решился остаться ты с нами,
Так должен рукою прильнуть ко струне,
И вместе с луною отбей каблуками
Все то, что услышишь душой в тишине!»

Сказала и враз засверкали кинжалы,
Взметнулись ресницы у гордых девиц,
И звезды на небе вдруг так задрожали,
Как если б затмило их светом ресниц.

Кружились цыганки под Zapateado,
Терзали мученьем раскаты гитар,
И сердце стучало под звук rasgueado
В пыли и в дыму от зажженных сигар.

Сменились страданьями знойные танцы,
Сменились гитары на jondo в ночи.
Да, пойте о горе, цыгане-испанцы,
Зажгитесь огнем тайной вашей свечи!

Я с вами расстанусь, но сердцем останусь
В Триане, в Сеговии, в таборе снов,
Чтоб вечно ласкала меня de la Jares
Иль doña Anita лобзала без слов.

Хотел написать я поэму о басках?
Во власти пера я направлюсь туда,
Где нежился в черно-оранжевых красках
Цветов Андалузии… ¡Todo lo da!

19 июня 2001 года