... И жизнь дышит болью ушедших времен,
Когда прекращается сказочный сон...

... Кого породила полночная темь -
Теням молчаливым и мрачным и тем,
Кто слизывал кровь с обнаженных клыков,
Не будет покоя во веки веков...

Чуть близится полночь. Над замком гроза...
И волчий вожак начинает протяжно...
Вампиры в гробах открывают глаза
В зловещих подвалах холодных и влажных.

А в замковой башне, где хмель осыпался,
Где голуби летом гнездились под крышей,
Принцесса тревожно в ночи просыпалась,
И бились над нею летучие мыши.

И тихо трепещут когтистые крылья
На розовом шелке помятого платья.
Как пеплом покрыта столетнею пылью,
Принцесса, проснувшись, раскрыла объятья.

И нежные губы, не встретив ответа,
Сомкнулись, и сердце опять замолчало.
И стало чуть больно от слабого света.
Нет, это не смерть! Это только начало...

Гирляндами вьются засохшие розы,
И крошатся листья, касаясь по коже.
Как теплой порой просыпаются грозы,
Проснулась любовь, что на голод похожа.

Но кровь запеклась на старинном кинжале,
И странное чувство в груди разгоралось...
И свечи в ночи поминутно дрожали,
И что-то не так в зеркалах отражалось.

Был час полнолуния так быстротечен...
Ей вспомнить хотелось... Но мысль ускользала...
Ей золотом кудри струились на плечи,
И сделались губы болезненно алы.

Но не было принцев, и полог постели
Слегка трепетал над покинутым ложем.
И бабочки ночи в окно налетели.
Плыл шорох их крыльев на шопот похожий.

Она распахнула тяжелые двери -
Здесь бал был назначен и съехались гости...
Но только остатки истлевших материй
Едва прикрывали столетние кости.

Что ж, гордые принцы, могила вам зала.
Мелькнула насмешка во взгляде усталом.
Принцесса серебряный веер ласкала,
И тихо смеялась, блуждая по залам.
...
А в сумрачном склепе и долго и тяжко
Плоть кости скрывала с безудержной силой.
Текло кружевное жабо по рубашке,
И нежно дыханье по камню скользило.

И жизнь возвращалась терпением боли,
И тело сочилось горячею влагой.
И было запретным желание воли
Под каменной крышкой его саркофага.

И мраморный герб с атакующей птицей
Глушил его голос в мучительном стоне.
Он, снова бессильный покинуть темницу,
Толкал крышку гроба, сдирая ладони.
...
А в небе над замком гроза бушевала!..
И молнии бились на зареве алом...
Принцесса не помнила, что же с ней стало
В такую же ночь, только, ночь перед балом.

Бесцельно блуждая в молчании сонном,
Ступая по лестницам в факельном свете,
Она задержалась, увидев часовню
В нелепом убранстве чесночных соцветий.

И тихо шурша, осторожные крылья
Срывались, и прятались в сумраке дальнем.
Рассыпалась в прах кружевная мантилья
На жесткой скамеечке исповедальни.

Здесь тьма колыхалась, и множась стократно,
Алтарь укрывали скользящие тени...
И странно, ей было слегка неприятно
Почувствовать запах истлевших растений.

И душно ей было средь сводов молчащих,
И что-то пугало в знакомых предметах -
Церковные вина застыли на чашах,
И хлеб раскрошился на тусклых монетах...

И странно волнуя, предчувствуя слепо,
Ее повлекло в глубину колоннады,
Где в темный провал незакрытого склепа
Тянуло покоем подземной прохлады.

И в тесное царство к былым привиденьям
Принцесса, вдыхая прохладу, спускалась.
Тек шелковый шлейф по высоким ступеням,
И платье чуть слышно во мраке плескалось.

И чудилось ей, будто стоны летели,
И каменный скрежет был слышен в гробнице...
Как сладко спалось бы ей в этой постели
Под белым надгробием с каменной птицей.

Был мрамор окутан таинственным светом,
Чуть двигались статуи в сумрачных нишах...
И слышался звон, разбиваемых ветром
Цветных витражей... Но все дальше и тише...

Касаясь холодной безжизненной глыбы,
Играющих львов обвивая руками,
Надгробной плиты повторяя изгибы,
Принцесса рассеянно гладила камень...

И ночь содрогнулась в сто тысяч агоний!..
И сердце качнулось, биением раня...
Вдруг встретились две обнаженных ладони,
Прижатые к камню по разные грани.

Ей вспомнилось все, что случилось однажды...
Полуночный сад, напоенный цветами...
И в ней пробуждалось безумие жажды,
Как прикосновенье горячими ртами.

Мутилось сознанье, кружилась гробница,
Плыла темнота, воплощаясь в виденья.
Но что-то заставило сердце забиться.
Она задыхалась, борясь с наважденьем.
...
Из темных глубин чья-то страшная воля
Его пробуждала под каменной твердью.
И он просыпался со стонами боли,
В холодном гробу проклиная бессмертье.

И голод как волк с окровавленной пастью,
Кидался, оскалившись призраком страшным.
И больно впиваясь зубами в запястье,
Он помнил, как кружево делалось влажным.

... Когда-то его волновала охота...
Он помнил как сад полуночный укрыл их...
И радостно билась тревога полета
В еще нерасправленных свернутых крыльях.

Он к ней возвращался никем не услышан.
Задетая, тихая ветка качалась...
И ночь наполнялась цветением вишен,
И вновь, обжигая рассветом, кончалась...

Но был им тревожными снами обещан
Не сон, ни покой среди мрачного тлена...
И помнили пальцы все черточки трещин
На камне за годы столетнего плена.
...
Плита, как единая твердь монолита,
Была неподвижна. И стонам внимая,
Хотелось упасть на холодные плиты,
В бессильном отчаяньи руки ломая.

Но ткались из мрака ужасные лица,
И сердце томилось отравленной кровью.
Принцесса тихонько пыталась молиться,
Упав возле гроба к его изголовью.

Но путались губы, от боли немея,
Ночь полнилась ладанным благоуханьем.
Душила на шее резная камея,
И в тщетной мольбе прерывалось дыханье.

От слов напряженное тело дрожало.
Из губ вырывались неясные звуки...
Но темное небо не слышало жалоб,
Сжигая молитвенно сжатые руки...
...
И плакала ночь от далекого воя.
Гроза, отступая, металась по скалам.
И страшно тянуло звериной тоскою
От полной луны с белозубым оскалом.

Ни меч, ни кинжал, не летучие стрелы
Ему не страшны. Но луна на закате...
И вновь умирает прекрасное тело,
И им не сомкнуть долгожданных объятий.

И ночь будет длиться для них бесконечно.
Не им на рассвете распустятся маки...
Кто хочет жить вечно... Кто хочет жить вечно
Во мраке?..
     
1999-2000 год