Был долгий летний день Гаскони,
Плыл воздух, зноем напоён.
Дорогой пыльной на Бейён
Едва-едва тащились кони.

Слегка кружилась голова.
Мечталось... Думалось о старом...
И пахла горечью и жаром
С обочин пыльная трава.

Мне начинало что-то сниться,
И книга падала из рук...
Я снова просыпалась, вдруг,
От редких окриков возницы.

Касаясь рук моих слегка,
Дрожали солнечные всплески
Сквозь кружевные занавески
На темной глади потолка.

Движенье отмеряло такты,
Привычно раздражало слух
Жужжанье оводов и мух.
Дрожало марево над трактом.

Все звуки были очень четки:
Тугой и хлеский стук ремней,
Скрип оси, фырканье коней.
В моей руке качались четки.

Я непривычно и несмело
Перебирала эту нить.
Что я могла переменить,
Касаясь бусин из омелы?..

Не знаю, все мои тревоги
Тогда давно уже прошли.
Но мне все грезилось, вдали,
Где долгий поворот дороги,

За ломкой выцветшей травой,
За длинной пыльною завесой,
По краю сохнущего леса,
Как будто, скачет верховой.

Он показался и исчез...
Но вот, сквозь перелесок редкий
Он мчится, задевая ветки -
Он скачет нам наперерез!

Что это - бред мой или сон?..
Но вот, мелькнул на фоне солнца
Знакомый силуэт гасконца,
И я услышала, как он

Кричит: "Хэй-ё! Вперед, алле!"
Летит, как будто, рвется в схватку.
Я узнаю его повадку,
Скакать, откинувшись в седле.

Горячий воздух режет свист,
Во всех движеньях рвется сила!
О, как же варварски красиво
В его руке взлетает хлыст.

И смутно чувствуя вину,
Когда в клубах дорожной пыли
Он на гарцующей кобыле
Подъехал к моему окну,

Смотрела на него тайком.
И отрешенно мысли плыли,
Что лошадь загнанная в мыле
Вот-вот падет под седоком.

Она еще рвалась из плена,
Но падала с кровавых губ
На черный лошадиный круп
Густая розовая пена.

Как странно знать, что боль чужая
Сродни своей... Я чуть жива,
Смотрела через кружева,
Лицо к окну не приближая.

Как странно... Жизнь - то чет, то нечет...
Когда-то от своих потерь
И я была как этот зверь.
Но думала, что время лечит.

Я все молчала, как немая.
И он, молчание храня,
Бесцельно горячил коня,
Наверно, сам не понимая,

Чего он ждал... И я ждала...
Он удалялся сном тревожным,
Оставшись в мареве дорожном.
Пять узких перьев из крыла

Цвели на бархате берета...
Я вспоминала много раз,
Как там, не отрывая глаз,
Смотрела из окна кареты.

А жизнь все шла как долгий сон
Дорогой пыльной на Бейён.
 
Май-июнь 2001 года